Кто опален огнем войны,
Кто разлучен войной с друзьями,
Кто мечен метой седины,
Тот становись в шеренгу с нами.
Хлебнули вдосталь мы свинца,
Не захлебнулись, не упали;
Но поклялись мы – до конца
Стоять на том, на чем стояли.
Мы шли звериною тропой,
В упор нас били дождь и вьюга,
И ты со мной, и я с тобой
Сдружились, поняли друг друга.
А нам уже по тридцать лет,
Давно нас юность миновала,
Но мы хватили столько бед,
Что впору жить опять сначала.
В сырой землянке, под огнем,
Одной шинелью укрываясь,
Мы забывались кратким сном
Дурной бессоннице на зависть,
И если надо – шли вдвоем,
А если надо – расставались;
И вновь сходились вьюжным днем,
И что сошлись – не удивлялись.
И нам казалось, что давно,
Наверно, с детства мы сдружились,
Что жили в городе одном
И что в одной квартире жили.
Одной любили мы душой,
Одну носили месть и злобу.
И дружбой, вечною, большой,
Мы называли это оба.
Все это было на войне,
Где узнают друг друга люди,
В какой угодно стороне
И под огнем любых орудий.
1942
|