|
Агнешке Осецкой Мы связаны, поляки, давно одной судьбою в прощанье и в прощенье, и в смехе, и в слезах: когда трубач над Краковом возносится с трубою – хватаюсь я за саблю с надеждою в глазах. Потертые костюмы сидят на нас прилично, и плачут наши сестры, как Ярославны, вслед, когда под крик гармоник уходим мы привычно сражаться за свободу в свои семнадцать лет. Свобода – бить посуду? Не спать всю ночь – свобода? Свобода – выбрать поезд и презирать коней?.. Нас обделила с детства иронией природа... Есть высшая свобода. И мы идем за ней. Кого возьмем с собою? Вот древняя загадка. Кто будет командиром? Кто – денщиком? Куда направимся сначала? Чья тихая лошадка минует все несчастья без драм и без труда? Прошу у вас прощенья за раннее прощанье, за долгое молчанье, за поздние слова... Нам время подарило пустые обещанья. От них у нас, Агнешка, кружится голова. Над Краковом убитый трубач трубит бессменно, любовь его безмерна, сигнал тревоги чист. Мы – школьники, Агнешка, и скоро перемена, и чья-то радиола наигрывает твист. 1966
|