Под каблук яичной скорлупою
снег летит, давить его не трудно.
Странно, что стою почти живою
в центре мира, в улье многолюдном.

Памятник, меняющий личины,
город, что без рыцарских доспехов,
бьется с горизонтом без причины,
сотрясая будущее эхом.

Жалят слезы, отсырели скулы,
не зажечь уже о губы спичку.
Ничего не слышно из-за гула
времени, закрытого в кавычки.

То, что проступает, проявилось,
то, чего не видно, взрыв готовит.
Так засыплет вдруг Господня милость,
свет небесный, ангельская совесть.
?