|
Мы были юными тогда, все было просто: простой поношенный пиджак, простая кепка, и говорили о стране: болезни роста... И в общежитиях своих мы спали крепко. Мы были юными тогда, и время грубо нас потрепало по щеке рукою жесткой, и в допризывных лагерях звенели трубы, электросваркой воздух пах и пах известкой. Твердел бетон – морозным днем и ночью темной. Так много было новостей, так мало хлеба... Была и радость велика, и боль огромна, когда наш первый стратостат рванулся в небо... И над страной рабочий день вставал, туманен, детей испанских, как родных, она встречала... Вот на устах уже – и Чкалов, и Папанин, и от событий, как на льдине, нас качало. Как те, тридцатые, года горят кострами! Горит израненный Мадрид, горит Толедо... Уже война, уже беда не за горами, и далека ты и близка уже, Победа. Да, быстро времени мосты соединили весь этот путь – от стратостата до ракеты... Мы эти огненные были – не забыли, простые песни – но какие! – нами спеты... Мир открывался широко в тревожном блеске, а скорость времени росла: все мимо, мимо... И мы вздыхали глубоко тот воздух резкий, и было небо тех годов неповторимо. ?
|