Здесь никогда пространство не игриво,
но осторожный анонимный цвет –
уловка пряток, ночи мимикрия:
в среде черемух зримой ночи нет.

Но есть же! – это мненье циферблата,
два острия возведшего в зенит.
Благоуханье не идет во благо
уму часов: он невпопад звенит.

Бескровны формы неба и фиорда.
Их полых впадин кем-то выпит цвет.
Диковиной японского фарфора
черемухи подрагивает ветвь.

Восславив полночь дребезгами бреда,
часы впадают в бледность забытья.
Взор занят обреченно и победно
черемуховой гроздью бытия.
1985